лет 10

Умные мысли для разных людей (моя подборка).

Игумен Савва Мажуко (подростки):
Добродетель – это доброта, обращенная в навык. Чтобы не изнурять себя непрестанным «конвейером» выбора, следует позаботиться о воспитании навыка, бессознательной реакции на вызовы жизни. Об этом читаем у апостола: «Твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:14).

Virtus – латинское слово, которое мы переводим как «добродетель». Вы заметили корень vir? Это важно, потому что vir на латыни значит «мужчина». Добродетель – это не «бабье», не затхлое и слезливое. Добродетель – это отвага и мужество, в том числе и мужество женщины, и мужество ребенка. Довольно часто этот латинский термин переводят как «доблесть» и «достоинство», потому что в настоящей добродетели есть и доблесть и достоинство, а там, где их нет, не давайте себя провести. Целлофановые добродетели – на свалку!

Целомудрие и кротость – не боязнь и трусость, а доблесть, заработанная трудом, сокровище, добытое у врага боем. Быть добродетельным – огромный риск. Это итог большого труда, это мужество, выкованное перед лицом опасности.

Добродетель не дар природы, не врожденное свойство. Добро – результат тяжелого, кропотливого многолетнего труда. Не случайно в нашем русском слове два корня: «добро» и «делать».

Добродетель есть навык отвечать на вызовы судьбы делом, деланием добра.
Доблестный муж отвечает на вызовы жизни делом и поступком, и доблесть только крепнет, становится еще сильнее от брошенного ей вызова.
Добродетельный – не трус и не паникер, но человек, всегда готовый к сражению.
Люди добра и добродетели окружают нас повсюду. Не стесняйтесь брать уроки даже у людей светских и неверующих. Среди них немало доблестных мужей и благородных жен. Только не надо забывать, что первый шаг к доблести – готовность переносить боль и неудачи.
У преподобного Иоанна Лествичника есть гениальная фраза, в которой заключено всё пастырское богословие: Истинный сын познаётся в отсутствие отца (Слово к пастырю 12:4).

Начало любви – υπόληψιϛ δόξηϛ – взаимное оказание чести (или доброе друг о друге мнение, или предположение славных в другом достоинств). Евагрий монах, первый том «Добротолюбия».

Шахматисты говорят: хочешь научиться играть, играй с сильнейшим и проигрывай. Красивый проигрыш – бесценный опыт, его не возьмёшь из книжек. Настоящий тренер обязательно ставит своему ученику навык правильно переносить поражение, с достоинством и без истерик. Хороший педагог знает, что именно с этого и надо начинать. Потому что жизнь состоит не только из побед, но за каждым достижением стоит труд, а значит, боль и страдание, и переносить неудачу с достоинством – это знак подлинной доблести.

Неудача и поражение дают нам более адекватное представление о том, как устроен мир, но, пожалуй, самое главное, этот опыт знакомит нас с собой. Поражение – опыт самопознания, освоение своих пределов и границ.

Жизнь – это боль. Можно остановиться на этом и выбрать одно из двух: терпеть или жаловаться. А можно пойти дальше и принять бой. Потому что жить значит сражаться – занятие опасное, но очень весёлое.

«Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф 6:12).
Но здесь апостол говорит об отрицательном измерении брани, на которую каждому предстоит выйти. Это вечная распря между человеком и человекоубийцей врагом. Однако это не вся правда об устройстве мира. Жизнь это борьба, но у борьбы есть и положительное измерение, и именно в нём работают политик, бизнесмен, спортсмен, писатель и музыкант и вообще каждый из живущих. Живое всегда сражается. Христианин не может не воспитывать в себе навык держать удар. Каждый из нас – солдат, и конца брани не видно. Расстраиваться из-за этого или ликовать?

Боль и борьба лежат в самом основании всего прекрасного.
Творчество есть борьба. Любовь есть сражение. Дружба есть ратоборство. Познание есть битва.

С поля брани не сбежишь, но от тебя зависит, будешь ты трусливо прятаться или дерзко нападать. Люди делятся на тех, кто отбивается от мяча и тех, кто «ведёт игру». Если уж никуда не деться, почему бы не попробовать тактику нападения?
Гитарист идёт через боль, но по-другому невозможно подчинить себе инструмент.
Гимнаст покоряет себе своё тело, превозмогая боль, но это усилие дарит ему ни с чем не сравнимую радость полёта и гибкости.
Писатель обрекает себя на муку каждый день прорываться через инерцию языка, обуздывая слово, разбивая косность мысли, и, в конце концов, побеждает или падает, но не сдаётся.
Политик выходит сражаться на арену с «голодными львами», слыша, как за спиной наглухо закрывается дверь, и пути обратно нет, да он и не вернётся, потому что веселье в самом разгаре.
Бизнесмен бросается в «воду, кишащую акулами», зная, что без ранений не обойтись, но такие уж тут правила, и, будьте уверены, он дорого продаст свою жизнь.


Симон Соловейчик (школьники):
***

…Среди мыслей наших есть центральные мысли; и что с того, что мы не сосредоточиваемся на них с утра до вечера, что не каждый день они приходят в голову? Они есть, эти центральные мысли, и именно они определяют центр тяжести нашей души, ее устойчивость, составляют духовную жизнь человека.

***

Дикарь в наши дни не тот, кто ходит в набедренной повязке и ест сырое мясо, — дикарь тот, к воспитанию которого не приложено никаких усилий, и потому он не умеет управлять собой, своими движениями, своими мыслями, желаниями, чувствами, интересами…

***

Кто старается работать лучше — тому интересно, кто отлынивает от работы — тому скучно. Скучна самая интересная работа, если не умеешь делать ее хорошо.

***

Всякое дело платит за нашу щедрость удовольствием!

***

Успех — вот что окрыляет человека и дает ему силы, вот что ведет к увлечению.

***

Когда впереди опасность, у каждого человека собираются силы, притом огромные. У одних — в руках, чтобы драться, у других — в ногах, чтобы бежать.

***

Внешние причины действуют только через внутренние — это один из основных законов человеческой психики.


***

Все, что нужно, — маленький первый успех в трудном деле.

***

Ничто так не поддерживает веру в себя, самоуважение, как однажды побежденный страх.

***

Скажи мне, чье одобрение тебе нужно, и я скажу тебе, кто ты.

***

Научить думать — самая трудная задача учителя. Научиться думать — самая трудная задача ученика.

***

Умственный труд абсолютно невозможен без труда души, работа ума — без работы сердца.


***

Внимание — жизнь, ясность сознания. Невнимательность — сон, расслабленность, вялость мысли и чувства.

***

Лучший способ развить внимание — научить себя быть внимательным к людям.

***

Учение в школе неразрывно связано с учением в жизни, с отношением человека к человеку.

***

Способность отвлекаться от мыслей о себе, от своих забот — как раз эта способность и лежит в основе внимания, как раз она и необходима, когда садишься за уроки.

***

Учиться в классе, в котором никто не хочет и не умеет учиться, трудно. Это все равно что плыть против течения. Нужна огромная сила воли!

(родители)

Когда мы наказываем ребенка, мы не усложняем его жизнь, как думают, а облегчаем, и притом опасно облегчаем. Мы берем выбор на себя. Мы освобождаем его совесть от необходимости выбирать и нести ответственность.

… И если мы постоянно наказываем, осуждаем, делаем замечания, то вырастают люди, которые боятся самостоятельности, боятся свободы.

***

Зависимое существо, духовный белоручка — не встречали? Руки могут быть в мозолях, ум изощрен, память забита знаниями, а дух спит, неразвит. К ответственному моральному выбору человек не способен, боится его, живет в полной зависимости от своего окружения, от сослуживцев, от жены, от каких-то темных сил, поднимающихся из глубин его души. Самостоятельным его никак не назовешь.


***

Дом должен быть норкой для маленького ребенка и берлогой для большого, для подростка. Когда бы и откуда ни вернулся сын домой, встретим его с радостью.
***
Разоблачая ложь, мы гордимся своей проницательностью, но меньше любим ребенка, и он меньше любит нас.

***

Отец-пахарь, отец-кузнец и отец-телезритель — разные воспитатели, и разная у них воспитательная сила.

***

Бывает, что родители росли в ужасной нищете, а детей им приходится воспитывать чуть ли не в роскоши. Педагогическая катастрофа! Воспитание в этом случае возможно лишь тогда, когда к материальной роскоши прибавляется и духовная, но это бывает очень редко. Обычно заботы по достижению достатка вытесняют заботы духовного ряда. Но родителям духовность заменяет их энергия, их успех, их стремление к успеху — какие-никакие, а люди. На долю же детей их не остается ничего — ни духа, ни энергии, ни собственного успеха, и они погибают душой.

***

Мы не потому не верим в детей, что они плохие, а дети потому и становятся плохими, что мы в них не верим.

***

Не смейте подозревать ребенка в дурном! Даже если для подозрения есть все основания.

***

Чем искреннее я сегодня вижу в ребенке человека, тем лучше он будет, когда вырастет.

***
Мы все тянемся к родным, близким, любящим людям: они не оценивают, они принимают нас такими, какие мы есть. Нельзя, чтобы жизнь ребенка превращалась в вечный экзамен, а мы, родители, были вечными экзаменаторами.

***

Волны воспитания — это любовные волны, они идут не по умственному каналу «понимаю — не понимаю», а по душевному каналу «принимаю — не принимаю». Понимают — умом, принимают — душой. Чувствуешь, что к тебе хорошо относятся, и любое замечание стерпишь. Не любят тебя — и слышать не хочу, всегда готов к отпору.

Поэтому речи одного человека доходят до нас, другого — нет.

***
За вопросом «виноват или не виноват?» скрывается вопрос «люблю или не люблю?». Ребенок все время виноват перед нами? Значит, мы его не любим. Скорее всего, мы боимся за него, но страх не любовь. Или мы стыдимся своего ребенка перед другими людьми, что тоже весьма не похоже на любовь. (…) И значит, мы перед ребенком виноваты во сто раз больше: на нас лежит тяжелый грех нелюбви к собственным детям.

***
Когда ребенок набедокурил, провинился, у нас есть две возможности: показать, что мы его меньше любим, что мы сердимся, негодуем; и показать, что мы по-прежнему или даже больше любим его, жалеем и разделяем с ним его неприятности. Тогда источником неприятностей и мучений совести будем не мы, родители, а сам проступок. Плохо то, что я плохо поступил, а не то, что родители узнали об этом и наказали меня. Родители всегда со мной в моих бедах.

Михаил Ермолаев (взрослые):

Критикуя другого, я как бы разрешаю себе самому совершать неблаговидные поступки. Восхваляя другого, я создаю для себя неудобную необходимость стремиться к совершенству.

Когда человека разоблачают, он должен не выкручиваться и злиться, а благодарить – так его мир излечивает, так его Бог любит.

Лишенный любви абсолютизирует недостатки других; исполненный любви восхваляет достоинства других, а недостатки воспринимает как повод вообразить то положительное, что может получиться после их исправления.

Когда делаешь то, что хочешь и любишь делать, и у тебя получается, любишь окружающих больше, чем когда не делаешь или не получается.

Если не любишь свое дело, другие не полюбят его результат. Дело – это способ передачи любви.

«Как же он глуп, что все мне выкладывает», - думает хитрый человек про искреннего. «Как же глупо так уродовать себя изворотами и ложью», - думает искренний человек про хитреца.

Сильным мира сего хочется считать себя интеллектуалами; «завоевывающие друзей и оказывающие влияние на людей» воспринимают нехитрящую искренность как глупость. Интеллектуалам же хватает мудрости не быть «сильными»: избегая лицемерия, подлости, компромиссов, неизбежных при власти, сохранять внутреннюю ясность, которая – непременное условие работы ума.

Человеку для счастья важно чувствовать себя, знать свои устремления и таланты. Нации для процветания нужно получше узнать себя, почувствовать себя центром мира. Не как Америка – чтобы овладеть миром, а как духовный человек – чтобы овладеть собой.

Тот, кто нас бережет, недостаточно из нас «выбивает», мало требует. Значит, он во всем виноват! А он это и не опровергает – бережет.

Слабый человек всегда будет обвинять другого. Сильный – себя. Если слабый будет делать так же, он тоже станет сильным.

Искусство – это либо о Божьем промысле, либо ни о чем.

Демократическое мышление не способно к творчеству, потому что принимает за истину многое вместо целого.
В искусстве утеряна божественная энергия молчания. Поскольку так много всего пишется, снимается, звучит, все чаще это – о какой-то мелочи, частности, чепухе. Поймал мыслишку – скорее строчи роман. Услышал мелодийку – выжимай по максимуму, сколько слушатель выдержит. Бери ржавую трубу «с изгибом мысли» - и размещай посреди огромного экспозиционного зала.

Русские просто ленятся лицемерить. Достигать успеха, например, то есть подчинять свою душу «миру сему».

Для русского жизнь есть поле прояснения. Вся его исповедальность, разговорчивость в вопросах о главном – от бешеной тяги к внутренней ясности.

Территория России намекает на то, что можно запросто рассредоточиться и жить, не раболепствуя перед деньгами и прочими подарками суеты.

Задача современного мира, с его телесными разнообразиями и прочими «свободами» - лишить человека духовного слуха.

Человеку кажется, что он, умный, от веры уходит – а он просто к другой прилепляется: про бизнес, культуру, политику, «права человека». Логический закон достаточного основания исходит из потребности души: человек не может без чего-то, в чем не сомневается.

Не претендуйте на истину в последней инстанции – побойтесь Бога! Истина возможна только в предпоследней инстанции.

Как помогают ангелы? Бескорыстно: мы же ничего про них не знаем. При жизни бескорыстно помогать друг другу – себе на пользу: так мы репетируем роль ангелов.

Религиозная мысль всегда несовершенна, совершенна религиозная жизнь.

Размышляя о других, справедливо или нет, я рисую на небесах картину будущего отношения к себе. Слова и мысли – это надписи на небесах. Пытаясь помыслить мир, я его создаю.

Общаясь, мы по преимуществу обмениваемся не мыслями, а состояниями души.

Я что-то узнал о природе Божественного, но все равно мало в этом понимаю. Я даже не видел никого, кто бы убедительно об этом рассуждал. Но я видел тех, кто об этом убедительно светился.
Это ни о чем Вер)

Просто в наушниках играло